Доказывание при взыскании компенсации за нарушение авторских и смежных прав

Ситдикова Р.И., доцент кафедры гражданского и предпринимательского права юридического факультета Казанского государственного университета им. В.И. Ульянова-Ленина, кандидат юридических наук.

Нарушение авторских прав является фундаментальным фактором, препятствующим инновационному развитию. Доказанность авторских и смежных прав обусловлена решением ряда правовых вопросов, поиску ответов на которые посвящена статья. Автор основывает тезисы на анализе правовой базы, судебной практики; выводы автора могут быть использованы в правоприменительной деятельности.

Ключевые слова: авторские права, смежные права, ГК РФ, арбитражный суд.

Violation of author’s rights is a fundamental factor hindering innovational development. The proof of author’s and neighboring rights is substantiated by solution of a number of legal issues, search of answers to which the article is devoted. The author substantiates the thesis by analysis of legal base, judicial practice; the author’s conclusions might be used in law-application activity.

Key words: author’s rights, neighboring rights, Civil Code of the RF, Arbitrazh Court .

Sitdikova R.I. On proof of violation of author’s and neighboring rights.

При рассмотрении споров о нарушении исключительных авторских и смежных прав особое значение имеет доказанность факта правонарушения. Обусловлено это тем, что в качестве меры ответственности за нарушение авторских или смежных прав при доказанности самого правонарушения законодателем предусмотрена возможность взыскания денежной компенсации.

В соответствии нормами п. 3 ст. 1252 ГК РФ, а также ст. 1301, 1311 ГК РФ в случае нарушения исключительного права на объекты авторских и смежных прав наряду с использованием других применимых способов защиты и мер ответственности по требованию автора или правообладателя возможно применение такой меры ответственности, как взыскание компенсации. Компенсация за нарушение исключительных прав подлежит взысканию при доказанности факта правонарушения, при этом автор или правообладатель освобождается от доказывания причиненных правонарушением убытков. Указанное обстоятельство делает данный способ защиты весьма привлекательным для правообладателей.

Анализ судебной практики показывает, что истцы по делам о нарушении авторских и смежных прав широко пользуются предоставленной законодателем возможностью. Так, по 91 делу о нарушении авторских и смежных прав, рассмотренных в Арбитражном суде Республики Татарстан в период с июля 2006 г., истцами в качестве меры ответственности во всех случаях было заявлено требование о взыскании компенсации за нарушение принадлежащих им исключительных прав . При этом при рассмотрении дел этой категории особое внимание судами уделялось установлению факта нарушения авторских и смежных прав и его доказанности.

Здесь и далее использованы материалы банка решений арбитражных судов на сайте www.arbitr.ru.

Интересно, что понятие нарушения авторских и смежных прав, как и исключительных прав в целом, в части четвертой Гражданского кодекса прямо не раскрывается. Нормативное определение нарушения авторских и смежных прав было закреплено в ст. 48 Закона РФ Об авторском праве и смежных правах» , действовавшего до вступления в силу части четвертой Гражданского кодекса. В соответствии с этим определением нарушением авторского права признавалось любое невыполнение требований вышеназванных законов в отношении исключительных прав правообладателей, в том числе ввоз в Российскую Федерацию экземпляров программ или баз данных, изготовленных без разрешения их правообладателей. В настоящее время на практике под нарушением исключительных прав понимается любое несанкционированное, т.е. без разрешения автора или правообладателя, использование объектов интеллектуальной собственности, в том числе объектов авторских и смежных прав.

Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. 1993. N 32. Ст. 1242.

Наиболее распространенными на практике являются такие виды нарушений, как незаконное воспроизведение и распространение. Так, анализ уже названных дел, рассмотренных Арбитражным судом Республики Татарстан, показывает, что истцы практически во всех случаях просили о взыскании компенсации за незаконное распространение экземпляров произведений. При этом распространение осуществлялось путем розничной продажи экземпляров произведений. Таким образом, при доказывании нарушения авторских или смежных прав достаточно часто необходимо доказать факт совершения продажи, т.е. заключения договора купли-продажи.

Согласно ст. 493 ГК РФ, если иное не предусмотрено законом или договором розничной купли-продажи, договор розничной купли-продажи считается заключенным в надлежащей форме с момента выдачи продавцом покупателю кассового или товарного чека или иного документа, подтверждающего оплату товара. В соответствии с п. 3 ст. 455 ГК РФ условие договора купли-продажи о товаре считается согласованным, если договор позволяет определить наименование и количество товара.

То есть для подтверждения заключения договора розничной купли-продажи необходимо представить доказательства оплаты товара и согласования наименования и количества товара. Доказывание факта оплаты товара обычно не представляет трудностей. В качестве надлежащего доказательства может быть предъявлен кассовый чек или иной платежный документ. Он же позволяет идентифицировать и установить реквизиты продавца.

Анализ судебной практики показывает, что в качестве иных доказательств по делам о нарушении авторских прав для подтверждения факта нарушения, в частности продажи DVD-дисков с записями музыкальных или аудиовизуальных произведений, в отсутствие товарного чека в суд нередко представляются видеосъемка с записью процесса покупки и отчеты частных детективов, описывающие факт купли-продажи экземпляра произведения.

Думается все же, что отчеты частных детективов, которые фактически являются свидетельскими показаниями, можно признать допустимыми доказательствами заключения договора розничной купли-продажи при условии соблюдения соответствующих требований процессуального законодательства, поскольку в ст. 493 ГК РФ указывается, что отсутствие у покупателя кассового и товарного чеков не лишает его возможности ссылаться на свидетельские показания в подтверждение заключения договора розничной купли-продажи и его условий.

Несколько сложнее обстоит дело с видеозаписью процесса покупки. Нормы ст. 64 АПК и 55 ГПК предусматривают возможность использования в судебном процессе в качестве доказательств аудио- и видеозаписей. Порядок их приобщения детально не регламентируется, однако, как следует из содержания названных статей, к ним применяется общее положение о том, что не допускается использование доказательств, полученных с нарушением требований федерального закона.

Как справедливо отмечает А.Т. Боннер, анализируя особенности применения видеозаписи в гражданском и арбитражном процессе, аудио- и видеозаписи являются специфическим средством доказывания. С одной стороны, они обладают большей наглядностью, с другой стороны, при их использовании необходимо учитывать, что в процессе аудио- или видеозаписи не исключено случайное или умышленное искажение отображаемых событий, вплоть до полной их фальсификации .

В соответствии со ст. 77 ГПК РФ лицо, представляющее аудио- и (или) видеозаписи на электронном или ином носителе либо ходатайствующее об их истребовании, обязано указать, когда, кем и в каких условиях осуществлялись записи. То есть для определения допустимости видеозаписи как доказательства в суде необходимо определить, каким образом была осуществлена эта видеозапись. Обычно это происходит следующим образом: правообладатель, его представитель или иное лицо по их просьбе приходят в торговую точку и приобретают экземпляр произведения как простые покупатели без привлечения представителей правоохранительных органов и оформления каких-либо протоколов. Процесс купли-продажи при этом записывается в скрытом режиме на камеру, чаще всего находящуюся в телефоне. Продавцу при этом ничего не сообщается, о проведении видеосъемки он, естественно, не предупреждается. Затем видеозапись процесса купли-продажи и приобретенный экземпляр произведения приобщаются к материалам дела в качестве доказательства. Причем экземпляр произведения при этом не опечатывается и не скрепляется подписью продавца.

Законность и допустимость доказательства, полученного таким путем, представляется спорной. Поскольку действия по осуществлению записи покупки производятся тайно, без информирования об осуществлении видеозаписи, то указанные действия фактически являются негласным способом получения информации. Запрет на подобные действия можно найти в ст. 6 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности», согласно которой запрещается проведение оперативно-розыскных мероприятий и использование специальных и иных технических средств, предназначенных (разработанных, приспособленных, запрограммированных) для негласного получения информации, не уполномоченными на то настоящим Федеральным законом физическими и юридическими лицами. По поводу возможности применения норм Закона «Об оперативно-розыскной деятельности» к оценке доказательств в гражданском и арбитражном процессе в судебной практике также нет единого мнения. В то же время в уже названной статье А.Т. Боннер приводит пример, когда действия по осуществлению видеонаблюдения и видеозаписи скрытой камерой в кабинетах судей Судебная коллегия по гражданским делам и Кассационная коллегия Верховного Суда РФ расценили как грубое нарушение ст. 23 и 24 Конституции РФ, ст. 6, 8 и 13 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» и п. 1 ст. 16 Закона РФ «О статусе судей в Российской Федерации», тем самым фактически признав возможность применения норм ст. 6, 8 и 13 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» к указанным правоотношениям. Думается, что необходима более четкая регламентация действий, связанных с осуществлением видеонаблюдения и видеозаписи лицами, не имеющими на это специального разрешения, для оценки допустимости их при использовании в качестве доказательств при разрешении споров по различным категориям дел.

Это интересно:  Как открыть ооо пошагово

Представленная в качестве доказательства видеозапись должна быть оценена и с точки зрения соотносимости. Несоблюдение этого требования является грубым нарушением процессуального законодательства.

Дело в том, что, как правило, представленные в суд видеозаписи имеют плохое качество, изображение идет перевернутым, на видеозаписи запечатлевается процесс купли-продажи, который осуществляет другое лицо, не являющееся ответчиком, личность которого не устанавливается, иногда на видеозаписи не видно даже лица, плохо просматривается само помещение, в котором осуществлена видеосъемка, и т.д. При таких обстоятельствах соотносимость данного доказательства вызывает сомнения.

Особо следует подчеркнуть, что бремя доказывания факта нарушения лежит на истце. В п. 14 Постановления Пленума Верховного Суда и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 19 июня 2006 г. «О вопросах, возникших у судов при рассмотрении гражданских дел, связанных с применением законодательства об авторском праве и смежных правах» , разъясняется, что истец должен подтвердить факт принадлежности ему авторского или смежного права, а также факт использования данных прав ответчиком. Указанная правовая позиция выражена и в Постановлении ВАС РФ от 23 декабря 2008 г. N 10962/08, в котором подчеркивается, что факт несанкционированного использования произведения должен быть доказан самим правообладателем, требующим защиты своих исключительных прав. Высший Арбитражный Суд, отменяя решения апелляционной и кассационной инстанций, среди других аргументов указал также на то, что на ответчика было неправомерно возложено бремя доказывания факта отсутствия с его стороны нарушения прав истца.

Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2006. N 8.

Доказывая факт правонарушения, необходимо учесть также, что должен быть установлен не только сам факт нарушения, а также факт нарушения исключительных прав именно ответчиком.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что поскольку в случае применения при защите нарушенных авторских и смежных исключительных прав в качестве меры ответственности взыскания компенсации доказанности факта нарушения указанных прав законодатель придает особое значение, то при рассмотрении судебных дел важным является соблюдение требований арбитражного и гражданского процессуального законодательства при оценке доказательств.

Взыскание компенсации за нарушение исключительного права: позиция судов

По данным Суда по интеллектуальным правам (далее – СИП), опубликованным в Отчете о работе кассационной инстанции СИП за первое полугодие 2015 год 1 , с января по июнь текущего года Судом было рассмотрено 716 дел, подавляющее большинство которых (417 дел) связано с защитой интеллектуальных прав. Особое значение для правообладателей имеет защита исключительных авторских и смежных прав.

Способы защиты нарушенных исключительных прав приведены в ст. 1252 ГК РФ. Среди них, в частности:

  • пресечение незаконных действий (подп. 2 п. 1 ст. 1252 ГК РФ);
  • возмещение убытков (подп. 3 п. 1 ст. 1252 ГК РФ);
  • выплата компенсации вместо возмещения убытков (п. 3 ст. 1252 ГК РФ);
  • признание патента недействительным или частичный запрет на использование фирменного либо коммерческого обозначения (абз. 3 п. 6 ст. 1252 ГК РФ) и др.

Причем, если судить по упомянутому Отчету СИП, чаще других способов защиты правообладатели предпочитают именно компенсацию. Однако на практике в применении этого способа защиты стороны нередко сталкиваются с проблемами, связанными с неоднозначным толкованием той или иной нормы. Рассмотрим, как разрешают некоторые спорные ситуации суды.

Двукратный размер стоимости экземпляров произведения и другие виды компенсации

За нарушение исключительного права на произведение автор или иной правообладатель наряду с применением других мер (признание права, пресечения незаконных действий и т. д.) могут требовать, чтобы нарушитель либо возместил причиненные убытки, либо выплатил компенсацию:

  • в размере от 10 тыс. до 5 млн руб.;
  • в двукратном размере стоимости контрафактных экземпляров произведения;
  • в двукратном размере стоимости права использования произведения исходя из цены, которая обычно взимается за правомерное использование произведения при аналогичных обстоятельствах (ст. 1301 ГК РФ).

Когда можно требовать с нарушителя выплаты компенсации за нарушение исключительного права и что для этого необходимо, узнайте в
«Энциклопедии решений. Договоры и иные сделки» интернет-версии системы ГАРАНТ.
Получите бесплатный доступ на 3 дня!

Однако взыскать такую компенсацию в полном размере правообладатель может не всегда. Например, это касается случаев, когда речь идет о сборнике, в котором часть произведений принадлежит заинтересованному лицу, а часть – нет. Так, рассматривая один из споров о взыскании компенсации за незаконное распространение произведений, являющихся частью сборника, суд указал, что компенсация в любом случае должна быть не средством заработка, а должным удовлетворением требований и интересов правообладателя. В связи с этим сумма требований была уменьшена и рассчитана судом исходя из двукратной стоимости страниц спорных произведений от общего числа страниц книги, умноженной на количество экземпляров издания, по формуле E = 2*(x/y)*z*t, где E – это размер компенсации, х – цена за сборник, у – количество страниц в сборнике, z – количество страниц спорных произведений, t – тираж (Определение ВАС РФ от 23 августа 2012 г. по делу № ВАС-6782/12).

С похожей проблемой может столкнуться правообладатель, требующий выплатить компенсацию за незаконное использование персонажей произведения. Авторские права в соответствии с законом действительно могут распространяться не только на само произведение, но и на его часть, в том числе – на персонаж (п. 7 ст. 1259 ГК РФ). Если нарушитель исключительных прав использовал одного персонажа, суды расценивают это как самостоятельное правонарушение (постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 14 июля 2015 г. № 15АП-2963/15). Трудности могут возникнуть, если речь идет о нескольких персонажах одного произведения.

Руководитель юридического отдела издательства «Эксмо» Максим Рябыко убежден: «Какой бы способ компенсации правообладатель ни выбрал, он должен быть соразмерен нарушению. Не стоит переоценивать свой бренд. В вопросах защиты интеллектуальной собственности в судебном порядке соразмерная компенсация – это один из принципов, на которых должна быть основана позиция сторон».

Стоит также отметить, что, несмотря на удобный способ расчета компенсации в виде двойной стоимости контрафакта, не все эксперты одобряют ее существование.

Анатолий Семёнов, представитель Уполномоченного при Президенте РФ по защите прав предпринимателей в сфере интеллектуальной собственности :

» Сам принцип расчета убытков, основанный на арифметическом удвоении стоимости контрафактных товаров, является порочным с точки зрения общих подходов гражданско-правовой ответственности, поскольку превращает суд в калькулятор, а взыскиваемую компенсацию – в частный карательный штраф. К тому же еще и рассчитанный на основе стоимости товара, в котором ввиду его контрафактности в принципе не может быть даже намека для обоснования стоимости предъявленного к защите исключительного права «.

Объем прав лицензиата и автора

По общему правилу лицензиат, которому выдана исключительная лицензия, может защищать свои права такими же способами, что и автор (ст. 1254 ГК РФ). Однако судебная практика позволяет сделать вывод, что при определенных обстоятельствах лицензиат может располагать большим объемом прав при защите своих интересов.

Лицензионный договор – договор, по которому одна сторона – обладатель исключительного права на произведение (лицензиар) предоставляет или обязуется предоставить другой стороне (лицензиату) право использования такого произведения в предусмотренных договором пределах (ст. 1235 ГК РФ).

Исключительная лицензия – предоставление лицензиату права использовать произведение без сохранения за лицензиаром права выдачи лицензий другим лицам (ст. 1236 ГК РФ).

Неисключительная лицензия – предоставление лицензиату права использования произведения с сохранением за лицензиаром права выдачи лицензий другим лицам (ст. 1236 ГК РФ).

Издательство 1 заключило лицензионный договор (простая неисключительная лицензия) с автором, который в договоре гарантировал, что литературное произведение не обременено правами других лиц, в частности, другие лицензии на него не выдавались. Однако автор забыл или умолчал о том, что ранее на указанное произведение им была выдана исключительная лицензия другому издателю (Издательство 2). Поскольку в момент подписания лицензионного договора с Издательством 1 исключительные авторские права на спорные произведения принадлежали не автору, а Издательству 2 на основании авторских договоров, данная сделка является недействительной (ст. 168, подп. 2 п. 1 ст. 1236 ГК РФ). Это стало основанием для обращения Издательства 2 в суд с иском о взыскании с Издательства 1 компенсации за нарушение исключительных прав в виде двойной стоимости контрафактных экземпляров (ст. 1301 ГК РФ).

Это интересно:  Можно ли подать в суд на почту россии

В этом случае ответчику было бы логично обратиться с регрессным требованием к автору, которым было нарушено обязательство (ст. 1081, п. 4 ст. 1250 ГК РФ). Однако к моменту возникновения спора он скончался.

МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ

О безвозмездном использовании произведений в Интернете (так называемых «свободных лицензиях») и о границах свободного использования результатов интеллектуальной деятельности узнайте из нашего материала «Интеллектуальная собственность по-новому».

Отстаивая свою позицию, ответчик утверждал, что при наличии лицензионного договора с автором у него не было оснований полагать, что, издавая спорные произведения, он нарушает чьи-либо права. Однако суды пришли к выводу: доводы Издательства 1 о том, что ответственность за нарушение авторских прав наступает только при наличии вины, противоречат нормам ГК РФ. Так, лицо, не исполнившее или ненадлежащим образом исполнившее обязательство при осуществлении предпринимательской деятельности, несет ответственность, если не докажет, что надлежащее исполнение оказалось невозможным вследствие непреодолимой силы (п. 3 ст. 401, п. 3 ст. 1250 ГК РФ, п. 23 Постановления Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 26 марта 2009 г. № 5/29 «О некоторых вопросах, возникших в связи с введением в действие части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации»; далее – Постановление № 5/29). Нарушение обязанностей со стороны контрагентов должника к такому обстоятельству не относится. Таким образом, по мнению судов, оснований для освобождения Издательства 1 от ответственности не было.

Вместе с тем Издательство 1 полагало, что заявленные истцом требования несоразмерно высоки. Сложность состояла в том, что в действующем законодательстве ничего не сказано о возможности уменьшить компенсацию, выраженную в двойной стоимости экземпляра. По общему правилу судьи могут определять причитающуюся сумму по своему усмотрению, только если речь идет о взыскании компенсации в размере от 10 тыс. руб. до 5 млн руб. (п. 43.3 Постановления № 5/29).

Однако в обоснование своей позиции Издательство 1 ссылалось на мнение ВАС РФ, согласно которому даже при таком способе компенсации, как выплата двойной стоимости экземпляров, суд обязан исходить из принципов соразмерности и справедливости и не лишен права снизить размер требований (Постановление Президиума ВАС РФ от 2 апреля 2013 г. № 16449/12).

В результате суд встал на сторону Издательства 1, и размер компенсации был уменьшен.

В рассмотренном примере ответчик хоть и добился существенного снижения заявленных истцом требований, тем не менее понес ответственность за действия, в которых не было его вины.

Как подчеркивает Анатолий Семёнов, другие лица не могут использовать соответствующий результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации без согласия правообладателя (абз. 3 п. 1 ст. 1229 ГК РФ). В рассмотренном споре согласие автора было прямо выражено в договоре неисключительной лицензии и подтверждено в ходе судебного разбирательства. «В удовлетворении исковых требований исключительного лицензиата следовало отказать в виду отсутствия нарушения, поскольку данный спор касался лишь ненадлежащего исполнения правообладателем договора исключительной лицензии с истцом (п. 2 ст. 1237 ГК РФ). Надлежащим ответчиком в таком случае являлась бы наследница автора. Однако вместо этого мы имеем совершенно неправосудные судебные акты о снижении размера компенсации, взысканной с лица, действовавшего с согласия правообладателя», – заключает Анатолий Семёнов.

К тому же в этом примере, по мнению Максима Рябыко, очевидно наличие у лицензиата большего объема прав по сравнению с автором: «На мой взгляд, здесь закралось непонимание природы указанных правоотношений – презюмируется, что у лицензиата ровно столько прав, сколько есть у автора. Однако давайте представим, что автор пошел с похожим иском к одному издателю, ранее выдав исключительную лицензию другому издателю. В СИП или в коллегии по экономическим спорам ВС РФ ему будет отказано в удовлетворении заявленных требований, поскольку было бы налицо явное злоупотребление им своими правами».

Более того, Анатолий Семёнов считает, что в рассмотренном примере речь идет именно о ненадлежащем исполнении договора с лицензиатом, а не о нарушении исключительного права. Эксперт обращает внимание на то, что под последним понимается нарушение прав не лицензиата, а автора. Поэтому сама идея привлечения к ответственности автора или его наследника за нарушение исключительного права, пусть даже и в порядке регресса, в данном случае выглядит абсурдно ввиду совпадения должника и кредитора (ст. 413 ГК РФ).

Предмет доказывания при нарушении интеллектуальных прав

Достаточно распространённым является вопрос — что нужно доказать автору или иному правообладателю (или исключительному лицензиату согласно ст. 1254 ГК РФ) при имеющемся нарушении интеллектуальных прав, чтобы успешно привлечь нарушителя к ответственности, например, для взыскания компенсации за нарушение исключительных авторских прав.

В данном случае, прежде всего, стоит обратиться к правовой позиции, изложенной в п. 14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19.06.2006 N 15 «О вопросах, возникших у судов при рассмотрении гражданских дел, связанных с применением законодательства об авторском праве и смежных правах», применяющейся, в т.ч. к правам на средства индивидуализации (подробнее и с примерами судебной практики — в другом материале):

В связи с этим при разрешении вопроса о том, какой стороне надлежит доказывать обстоятельства, имеющие значение для дела о защите авторского права или смежных прав, суду необходимо учитывать, что ответчик обязан доказать выполнение им требований указанного «Закона» при использовании произведений и (или) объектов смежных прав. В противном случае физическое или юридическое лицо признается нарушителем авторского права и (или) смежных прав, и для него наступает гражданско-правовая ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации. Истец должен подтвердить факт принадлежности ему авторского права и (или) смежных прав или права на их защиту, а также факт использования данных прав ответчиком. При этом необходимо исходить из презумпции авторства, предусмотренной «статьей 9» Закона Российской Федерации «Об авторском праве и смежных правах».

Таким образом, согласно тексту вышеприведённого Постановления, истцу необходимо представить доказательства:

  • Наличия интеллектуальных прав в отношении объекта, право на которое, по мнению истца, нарушено;
  • Использования ответчиком указанного объекта.

Вышеприведённые обстоятельства являются по общему правилу минимумом, который подлежит доказыванию. Если хотя бы один из этих двух факторов не будет доказан в ходе рассмотрения спора в суде, то в удовлетворении иска должно быть отказано, что в подавляющем большинстве случаев и происходит. Если эти обстоятельства доказаны, то уже ответчик должен предоставить подтверждение правомерности использования результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации. В противном случае, если достаточные доказательства правомерности такого использования ответчиком не представлены, то он признаётся нарушителем интеллектуальных прав с соответствующими правовыми последствиями.

Истцу не требуется представлять доказательства:

  • Правомерности или неправомерности использования ответчиком результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации (бремя доказывания правомерности использования лежит на ответчике);
  • Попытки урегулировать спор досудебно, например, в претензионном порядке (исключение предусмотрено п. 3 ст. 1253.1 ГК РФ в отношении информационного посредника);
  • Размера и факта наличия каких-либо убытков, понесённых им в результате неправомерных действий ответчика (разумеется, за исключением тех случаев, когда предъявлены исковые требования о возмещении убытков).

Вместе с тем, несмотря на то, что есть обстоятельства, доказывание которых не является необходимым для удовлетворения иска в целом, но для достижения максимально возможной суммы взыскания, например, в случае если заявлено требование о взыскании компенсации в размере от 10 тысяч до 5 миллионов рублей, эти обстоятельства желательно доказывать.

Так, согласно п. 43.3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 26.03.2009 № 5/29 «О некоторых вопросах, возникших в связи с введением в действие части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации», суды при определении размера компенсации за нарушение исключительных прав, должны учитывать:

  • характер допущенного нарушения;
  • срок неправомерного использования результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации;
  • степень вины нарушителя;
  • наличие ранее совершенных лицом нарушений исключительного права данного правообладателя;
  • вероятные убытки правообладателя.
Это интересно:  Автомобиль для многодетной семьи - возможности программы

Совершенно очевидно, что в том случае, если истец направлял претензию нарушителю и нарушитель не отреагировал на неё, и осознанно не прекратил нарушение интеллектуальных прав, то справедливо определение компенсации в большем размере. Аналогичный вывод следует и в отношении сроков неправомерного использования результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации — чем дольше нарушение имело место, тем выше вероятные негативные последствия для действительного правообладателя, тем большую компенсацию справедливо взыскать с нарушителя.

Доказывание убытков при взыскании компенсации за нарушение исключительных прав.

Среди способов защиты исключительных прав правообладателя гражданское законодательство предусматривает возможность взыскания компенсации с нарушителя. При этом, как указано в п.3 ст.1252 ГК РФ, такая компенсация подлежит взысканию при доказанности факта правонарушения. Правообладатель, обратившийся за защитой права, освобождается от доказывания размера причиненных ему убытков.

Однако ни данная статья, ни иные положения закона не дают убедительного разъяснения о том, какова правовая природа такой компенсации: является ли она законной неустойкой, упрощенным способом расчета убытков, или же самостоятельной санкцией за нарушение исключительных прав.

От разрешения данной проблемы зависит ответ на существенный для правообладателя вопрос: требуется ли доказывать наличие убытков или же нарушение исключительного права само по себе дает право на взыскание компенсации?

Вопрос тем более интересен, что практически во всех случаях, когда законодатель использует термин «компенсация», под таковой подразумевается возмещение потерь, наличие которых подлежит доказыванию (компенсация морального вреда, компенсация при несоразмерности имущества, выделяемого в натуре участнику долевой собственности, компенсация издержек подрядчика при выполнении работ и т.д.).

Если рассматривать компенсацию в качестве законной неустойки, предусмотренной п.1 ст.394 ГК РФ, доказывать факт наличия убытков правообладатель не обязан, достаточно одного нарушения его права. Однако вряд ли такой подход соответствует действующему законодательному регулированию.

В случае взыскания неустойки, речь идет о договорной ответственности, компенсация же, напротив, может взиматься за внедоговорное нарушение исключительных прав. Кроме того, законная неустойка устанавливается в твердом размере, в отличие от компенсации, размер которой самостоятельно выбирается правообладателем. Данная позиция находит свое подтверждение и в практике ВАС РФ: в п.14 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 13.12.2007 N 122 «Обзор практики рассмотрения арбитражными судами дел, связанных с применением законодательства об интеллектуальной собственности»[1] указывает, что «обязательство нарушителя исключительных прав по выплате компенсации не является неустойкой».

Более сложным представляется разрешение вопроса о том, является ли компенсация «суррогатом» взыскания убытков, что неизбежно влекло бы обязанность доказывания факта наличия убытков, даже если кредитор освобождается от доказывания их размера.

Может показаться, что сам термин «компенсация» подразумевает возмещение, восполнение каких-либо потерь потерпевшей стороны. Следовательно, такие потери, безусловно, должны иметь место, что возлагает на кредитора (правообладателя) обязанность по доказыванию наличия у него убытков. Кроме того, используемый законодателем оборот «вместо убытков» может быть истолкован как возможность требовать взыскания компенсации только в том случае, если есть альтернатива – наличие убытков.

Следуя такой логике, некоторые исследователи полагают, что компенсация зависима от убытков, которые причинены правообладателю, поэтому в случае отсутствия убытков компенсация взыскана быть не может[2].

Позволим себе не согласиться с подобным толкованием по нескольким причинам.

Во-вторых, как верно отмечается некоторыми авторами[3], из содержания составов правонарушений, за которые предусмотрена возможность взыскания компенсации (ст.1299, 1300, 1309, 1310 ГК РФ), следует, что она может быть взыскана не за нарушение исключительного права, а за создание угрозы такого нарушения. Очевидно, что в таком случае, ни о каких убытках правообладателя не может быть и речи.

В-третьих, поскольку размер компенсации, в конечном счете, определяется судом, исходя из характера нарушения и иных обстоятельств дела, нельзя игнорировать разъяснения высших инстанций, касающиеся правил определения размера компенсации судом. Так, в п. 43.2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ N 5, Пленума ВАС РФ N 29 от 26.03.2009 указывается на возможность взыскания компенсации при наличии факта правонарушения, а в следующем пункте суды устанавливают, что «суд не лишен права взыскать сумму компенсации в меньшем размере по сравнению с заявленным требованием, но не ниже низшего предела, установленного абзацем вторым статьи 1301, абзацем вторым статьи 1311, подпунктом 1 пункта 4 статьи 1515 или подпунктом 1 пункта 2 статьи 1537 ГК РФ».

Следует заметить, что упомянутая в п.3 ст.1252 компенсация является не единственным примером в законодательстве, когда компенсация не связана напрямую с причиненными потерпевшему убытками или понесенными расходами. Так, в соответствии с п.3 ст.65.2 ГК РФ, участник коммерческой корпорации, утративший помимо своей воли в результате неправомерных действий других участников или третьих лиц права участия в ней, вправе требовать возвращения ему доли участия, перешедшей к иным лицам, с выплатой им справедливой компенсации, определяемой судом, а также возмещения убытков за счет лиц, виновных в утрате доли.

Противопоставление в данной норме компенсации и убытков явно свидетельствует о разнице в смысловом значении данных терминов. Логично предположить, что должна существовать и разница в способах доказывания при предъявлении требовании о возмещении убытков или о выплате компенсации.

На наш взгляд, для взыскания компенсации достаточно представления доказательств только указанных двух фактов. Иные же доказательства необходимы для обоснования размера компенсации. В качестве таковых в суд может быть представлены:

1) документы, свидетельствующие о неоднократности или длительности нарушения исключительных прав (например, ведение основной деятельности лица с незаконным использованием товарного знака, неоднократный выпуск в оборот контрафактных товаров),

2) доказательства вины нарушителя (указание на возможность проверки принадлежности товарного знака правообладателю, продолжение нарушения после уведомления нарушителя о том, что товарный знак принадлежит другому лицу),

3) лицензионный договор, содержащий условие об ответственности, установленной в дополнение к установленной частью четвертой ГК РФ,

4) доказательства объема товаров, используемых с нарушением исключительного права на товарный знак, срока оказания услуг с использованием знака обслуживания,

5) доказательства вероятных убытков правообладателя: документы, свидетельствующие о цене используемых товаров или оказываемых услуг с нарушением исключительного права правообладателя.

Таким образом, полагаем, что в настоящее время компенсацию следует рассматривать как особую разновидность ответственности за нарушение исключительных прав, отличную от неустойки и убытков. Отличительной особенностью данной санкции является возможность определения ее размера по усмотрению суда с учетом ряда факторов правонарушения, а также возможность ее применения вне зависимости от наличия или отсутствия убытков у правообладателя.

Будем рады услышать иные доводы в поддержку той или иной позиции.

Юрист группы оказания юридических услуг,

[1] Как указывается в самом информационном письме, выработанные ВАС РФ подходы могут быть учтены при рассмотрении дел, в которых подлежат применению нормативные правовые акты, действующие до введения в действие части четвертой ГК РФ, а также при рассмотрении дел, в которых подлежат применению положения части четвертой ГК РФ, если рекомендации по применению правовых норм им не противоречат.

[2] Комментарий к части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» (поглавный) (под ред. А.Л. Маковского), Статут, 2008,Убытки в гражданском праве Российской Федерации, Садиков О.Н., Статут, 2009

[3] См, например, Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации части четвертой» (постатейный) (отв. ред. Л.А. Трахтенгерц), КОНТРАКТ, ИНФРА-М, 2009. Автор комментария — Козырь О.М.

Взыскание компенсации за нарушение исключительных авторских прав независимо от вины: противоречие между законом и судебной практикой (Матвеев А.Г.)

Дата размещения статьи: 27.05.2015

1. Алешкова И.А. Правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации: правовая природа и формы их осуществления // Российский судья. 2013. N 8.
2. Гаврилов Э.П. Компенсация за нарушение исключительных прав и некоторые новые аспекты ее применения // Хозяйство и право. 2013. N 7.
3. Дорошков В.В. Проблемные вопросы защиты интеллектуальной собственности в судах общей юрисдикции // Право интеллектуальной собственности. 2010. N 2.

Статья написана по материалам сайтов: wiselawyer.ru, www.garant.ru, bardov.legal, zakon.ru, xn—-7sbbaj7auwnffhk.xn--p1ai.

«

Помогла статья? Оцените её
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Загрузка...
Добавить комментарий